Наука и человечество
Само понятие борьбы за существование многими понималось совершенно не в дарвиновском смысле. Впрочем, русское слово «борьба» также может иметь разные оттенки. Говорим же мы о борьбе за повышение качества продукции или же об острой спортивной борьбе на чемпионате по художественной гимнастике. И тем не менее очень многие видят в дарвиновской борьбе за существование только кровавую схватку, полагая, что борьба существует только между зайцами и волками, но не между зайцами, так как заяц зайца не ест. На самом деле борьбу за существование можно уподобить чаще всего не прямой схватке, а состязанию, где строгое жюри (условия внешней среды) выставляет баллы соревнующимся. Правда, низкий балл здесь означает не потерю призового места, а меньшую вероятность выжить и оставить потомство.
Дело дошло до того, что многие стали противопоставлять понятия «борьба» и «взаимопомощь», указывая на то, что Дарвин чрезмерно сузил сферу Толстой – творец русского слова межвидовых отношений. Однако возможны (л наблюдаются) случаи, когда в борьбе за существование как раз побеждали те популяции и виды, у которых лучше развита взаимопомощь (соревнование в альтруизме). Кстати, в борьбе за существование межвидовая взаимопомощь играет порой огромную роль (птицы, предупреждающие об опасности крупных копытных, и т. д.). Быть может, когда речь идет о внутривидовых отношениях, лучше всего переводить слово «соревнование».
Вряд ли, однако, это возможно, так как термин укоренился слишком сильно. Нужно только помнить о метафоричности и о широком смысле понятия «борьба» и не понимать его буквально. В конце концов наш язык изобилует подобными выражениями. В тесной связи с понятием борьбы за существование находится естественный отбор. В той или иной мере существование в природе отбора признавали многие, однако высказывались сомнения в его эволюционном значении. Спенсер, например, недоумевал, каким образом ничтожно малые изменения длины хвоста или размеров глаза могут повлиять на жизнеспособность организма. Положение ухудшалось и тем, что объективных данных о наличии в природе селективных процессов не было.
В конечном счете все это привело к возрождению во второй половине XIX века телеологизма в самых разных формах. И хотя у дарвинизма были весьма авторитетные защитники — Гексли и Уоллес в Англии, Вейсман в Германии, Тимирязев в России,— не будет ошибкой сказать, что дарвиновское эволюционное учение, чтобы удержать свои позиции, нуждалось в весьма серьезном углублении и развитии.
XX век с самых первых лет заявил о себе открытиями фундаментального значения. Уже в 1900 году Макс Планк доказал существование дискретных единиц энергии квантов. Пятью годами позже Эйнштейн и Смолуховский неопровержимо доказали существование атомов. В том же удивительном 1900 году Де Фриз, Чермак совершенно независимо друг от друга, в трех разных странах и на разных объектах пришли к выводу, что наследственность, «квантуется», то есть имеются ее материальные дискретные носители. Более того, стало известно, что существование этих единиц наследственности, названных впоследствии генами, было строго доказано в 1865 году Менделем — за два года до появления работы Дженкинса! Изучение наследственности пошло семимильными шагами, и это не могло не сказаться на судьбах поэмы теории эволюции.
Похожих статей нет.
